Зороастрийское учение о свободе воли

I Введение. Зороастрийская философия и Свобода воли.

 

Назначение этой второй части заключается в том, чтобы изучить значение учения о свободе воли в квазидуалистической вере Заратуштры, впервые изложенного больше чем две тысячи пятьсот лет назад, и по ходу дела подчеркнуть интерес, который это древнее зороастрийское учение вызывает у изучающих философию и религию.

 

В качестве вступления следует отметить, что в философии учения Заратуштры враждующие царства добра и зла, света и тьмы, правды и лжи, персонифицированые соответственно как Ормазд и Ахриман, т.е. как древнеперсидский Бог и Дьявол, представлены в бесконечной борьбе. Однако несмотря на то, что два этих антагонистических принципа, борящиеся за овладение человеческой душой, являются изначальными и существующими одновременно во вселенной, они не совечны, потому что Ормазд в конце концов одержит победу, а Ахриман будет уничтожен навсегда. Человек поможет в достижении этой победы. (См. первую часть, стр 74.)

 

Человек - творение Ормазда и неотъемлемо принадлежит царству добра. Но Бог создал его свободной личностью, наделенной способностью выбирать согласно своей собственной воле между праведным и неправедным. От его выбора, однако, зависит его собственное спасение, его доля в окончательной победе благой воли. Каждое благодеяние, совершаемое человеком, увеличивает силу добра; каждое зло, творимое им, усиливает царство зла. Вес его деяния, добавленный на ту или иную чашу весов, склоняет весы в ту или иную сторону. Поэтому человек должен выбрать добро и поддерживать небесных владык в их борьбе с легионами ада, тем самым приближая время, когда появится Саошьянт, т.е. Спаситель, произойдет воскресение мертвых и свершится конечный суд - установится «Благое царство, желанное царство» (авест. vohu xšaθra, xšaθra vairya), установится воля, мир будет обновлен и воссоздан прекрасным согласно желанию (авест. Frašеma, vasna aŋhuš, frašеm ahūm, frašotema, frašokеrеti и т.д.). См. первую часть, стр. 80.

На человека соответственно ложится ответственность, и вследствие своей свободы выбора он будет привлекаться к строгой ответственности. С целью вести людей к универсальному выбору праведности Заратуштра, как он был убежден, и был послан Ормаздом в своей пророческой миссии.

 

Таким образом, в то время как вера Заратуштры, как она изображается в священной Авесте столетия до рождества Христова, и далее развивается в жреческой литературе на пехлеви времен Сасанидов и позже, является дуалистической в своей философии, данное положение приобретает как сильные монотеистические тенденции в том, что с оптимизмом постулирует окончательную победу Ормазда, так и отчетливо этические, так как оно придает учению двойственности моральную ценность, возлагая ответственность на человека как свободную личность. После этого общего рассмотрения предисловия мы можем изучить и обсудить в свою очередь авестийские и пехлевийские тексты, затрагивающие вопросы свободы воли, дополняя их более поздними источниками.

 

II. Доктрина свободы воли в Авесте.

 

 Что касается Авесты, Святые Гаты, или «песнопения Заратуштры», являются самой древней и наиболее почитаемой частью священных текстов. В некоторых из их строф, например в Ясне 45:2; 30:3-5, четко обозначено исконное противостояние и вся борьба между двумя изначальными духами. Об этом сказано и в Ясне 30:5, что сначала «Злой Дух (Ахриман) избрал (varatā) творить наихудшее, а Святейший Дух (Ормазд), что облачен в твердейшие небеса, избрал Праведность, и (так делают те), кто с радостью удовлетворит Ахура Мазду (Oрмазда) праведными делами». Изначальный выбор, сделанный Первичным Духом таким образом творит образец и служит примером, как вести себя человеку при совершении своего собственного выбора.

 

Еще более прозрачно эта идея выражена в следующей Гате (Ясна 31:2), где Заратуштра предстает перед нами как вождь и господин, ибо в учениях лживых «лучший путь к выбору не виден» (noit urvāne advā aibi-derеšta vahyā). Поэтому он призывает своих слушателей жить «согласно Праведности», чтобы заслужить награду Царства Мазды (строфа 6), которого он прославляет (7-8),  а затем специально обращается к вопросу воли и выбора. Этот вопрос, насколько я понимаю следующие две строфы (9-10), излагается сначала в форме притчи или аллегории, в которой корова (священное животное в зороастризме) обретает возможность выбора между бережливым крестьянином, заботящимся о рогатом скоте, и некрестьянином. Корова (в отличие от Буриданова осла, попавшего в затруднение при выборе между двумя связками сена) делает правильный выбор сразу и без колебаний. А затем, в следующих двух строфах (11-12) показывается свобода человека определять и проявлять свою веру в слове и деле и тем самым решать свою судьбу. Далее я транслитерирую и перевожу все четыре строфы:

 

Авеста, Ясна 31.9-12

9 qBOi as ArmaitIS qBV A gVuS taCA as xratUS
manyVuS mazdA ahurA hyaT aFyAi dadl paq&m
WAstryAT WA AitE YV WA nOiT aMhaT WAstryO.
10 aT hI ayl frawarvtA WAstrIm aFyAi fCuyaNtvm
ahurvm aCawanvm WaMhVuS fCVNghIm manaMhO,
nOiT mazdA awAstryO daw&scinA humvrvtOiS baxStA.
11 hyaT nV mazdA paourwIm gaEqlscA taCO daEnlscA
qBA manaMhA xratUScA hyaT astwaNtvm dadl uStanvm
hyaT KyaoqanAcA sVNgh&scA YaqrA WarvnVNg Wasl dAyetE.
12 aqrA WAcvm baraitI miqahwacl WA vrvSwacl WA
WIdwl WA vwIdwl WA ahyA zvrvdAcA manaMhAcA,
AnuS-haxS ArmaitIS mainyU pvrvsAitE YaqrA maEqA.

 

9. Твоя была Армаити (Гармония и покровитель земли), твоим был Творец коровы,  Мудрость Духа, когда Ты, Ахура Мазда, дал ей путь зависеть или от крестьянина, или от того, кто не крестьянин.

10. Тогда из них двоих она выбрала для себя крестьянина-скотовода, растителя Благого Помысла, как праведного господина; , но тот, кто не крестьянин, не разделил доброй славы, как ни старался.

11. Так как ты, О Мазда, в начале действительно создал наши сущности и Совести (Вера или «Я», персонифицированное в множественном числе), и наши разумы Своим Помыслом, так как Ты поместил в тело жизнь, так как Ты создал деяния и учения, посредством которых каждый согласно своему желанию может выражать свои верования

12. Поэтому, поднимает свой голос говорящий ложь или говорящий истину, тот, который ведает, или тот, который не ведает, согласно своему сердцу и помыслу; [но] Армаити, всегда следуя Духу, вопрошает, где может возникнуть сомнение.

 

Важность учения, содержащегося в строфах 11 и 12, особенно в наречии vasa, «согласно желанию», я указывал уже в году 1888 г. в работе «Один из гимнов Зороастра, Ясна 31» (стр 39, 41), приводя также ссылку на статью Гелднера в «Энциклопедии Британника», которая тогда должна была вскоре выйти в свет.  Как я указал в этой монографии, Зараутштра желает показать, что Ормазд может справедливо судить человека, ибо Он создал его свободной личностью, позволяя ему выбрать между двумя верами, которые отстаивают соответственно добро и зло, ровно как в цитируемом пассаже корова, также божественно сотворенной, обретала свободный выбор, определивший ее будущую судьбу.

 

Более того, согласно всему образу мысли зороастризма не существовало никакого предопределения, за исключением того, что создание в начале было разделено на то, что по своей природе принадлежит Ормазду, и то, что принадлежит Ахриману. Ормазд никогда не создавал ничего, что является злым; все, что является злым и губительным, - это работа «творящего зло (авест. duždaman) Ахримана», стремящегося испортить все, что сотворил Ормазд. В качестве доказательства этого утверждения можно процитировать многочисленные пассажи в Авесте. Вследствие изначального извращения «даже демоны (созданные Ахриманом) не сделали правильный выбор между этими двумя [изначальными духами], ибо нашло на них Обманное Наваждение, когда они размышляли, так что они выбрали Худший Помысел и ринулись вместе к Аешме (Страсти), с тем чтобы принести мучения на жизнь человеческую» (Ясна 30:6).  Вследствие их злого выбора их и их последователей ждет гибель в отличие от радостей благословенных (например, Ясна 30:9-11, и т.д.).

 

Кроме того, как представляется, в Ясне 48:4 содержится недвусмысленная аллюзия на свободу выбора, так как эта строфа повествует о том случае, когда человек в разных ситуациях различными деяниями делает свою «Совесть» (Веру, или персонифицированное «Я», авест. daena) иногда лучше, иногда хуже. Такой человек после смерти пойдет не непосредственно в рай или в ад, а в отдельное место (позже названное на пехлеви hamestakan) - промежуточное между ними, чтобы пребывать там, пока Бог согласно своей мудрости не вынесет окончательного решения.  Эту идею, насколько затрагивается воздействие на «Совесть» (Веру), еще более развитой можно увидеть в известном авестийском более позднем тексте (Яшт 22 из Хадохт Наска), который описывает, как каждое доброе или злое деяние, сотворенное в этой жизни, отражается в «Совести», олицетворенной или в виде прекрасной девы, или же в виде отвратительной ведьмы, которая является, чтобы встретить душу после смерти, в зависимости от деяний, которые та творила. (См. первую часть, стр 82.) Но в данной связи не стоит прилагать дополнительных усилий к разбору этих пассажей.

 

В качестве завершения можно добавить, что в пассаже Ясны 45:9 гатическое авестийское слово usen, «по желанию, согласно выбору или желанию» (Мест.пад., ед.ч. как наречие), также может содержать аллюзию на свободу воли: ye ne usen corat spanca aspenca - Ормазд, «который сделал благо и горе для нас зависящими от нашего выбора»; и еще в Ясне 44:10: θwa ištiš usen Mazda, «согласно выбору Твоих [будущих] благ, о Мазда». Но вопрос открыт для обсуждения, и другие переводчики предпочитают относить слово usen к воле Мазды, а не к человека. В другом месте Гат (Ясна 50:2; 34:15, ср. 43:1-2), в слове vasnа, «согласно воле» содержится аллюзия на волю Мазды, которой должен следовать сам человек, чтобы привести мир к совершенству. В более позднем пассаже Авесты (Ясна 8:6) содержится молитва: «Праведник да будет править по воле (vasо-xšaθro), а грешник да не будет править по воле (аvasо-xšaθro)». Аналогично в некоторых пассажах имеются некоторые косвенные намеки на идею нравственного выбора, где используются глагольные формы от корня var- «желать, выбирать, хотеть», так же как прилагательное anusant, «против желания, невольно»  Однако locus classicus, касающийся свободы воли переведен выше (Гаты. Ясна 31:9-12).

 

В древнеперсидских клинописных надписях Дария около пятидесяти случаев упоминания слова vašna, «в соответствии с волей», но всегда в отношении воли Бога, так как Дарий постоянно подчеркивает, что он - царь Милостью Божией «в соответствии с волей А(х)урамазды (vašna Ahuramazdaha), и все, что он делает, сделано Его милостью. , Поскольку древнеперсидские наскальные надписи больше не проливают света на существо нашего вопроса, мы можем обратиться к пехлевийской литературе.

 

III. Учение о свободе воли в пехлевийских книгах.

 

Пехлевийская, или среднеперсидская литература относится к эпохе Сасанидской империи и векам, непосредственно следующим после завоевания Персии мусульманами. Таким образом они датируются примерно III-X столетиями н. э. Эта зороастрийская жреческая литература состоит в значительной степени из переводов авестийских текстов и из трактатов на общие религиозные, а не философские темы. По этой причине аллюзий на метафизические вопросы в них меньше, чем мы могли бы ожидать. Но учение о свободе воли после арабского завоевания проходит через все нравоучительные писания последователей Заратуштры, и известно, что эта догма была выразительно заклеймлена как «маговская» их фаталистическими завоевателями, тем самым показывая, что она продолжала преобладать.  Кроме того, в пехлевийских текстах непосредственно есть несколько прямых, а также косвенных ссылок на этот принцип.

 

Во-первых, в Бундахишне, являющемся древним пехллевийским трудом, основанным на Дамдат-наске, одной из утраченных книг изначальной Авесты, непосредственно описан (в 2. 9-11) выбор, сделанный духами-фраваши, предсуществующими духовными двойниками, или защитными духами, небесными прототипами материальных творений, позже проявленными, чтобы оставить на какое-то время свою небесную обитель и принять телесное существование на земле, дабы преодолеть наконец противостояние Ахримана и стать «прекрасными и бессмертными в будущем существовании, навсегда и навечно»  Я упоминаю этот пассаж лишь для того, чтобы указать, что содержащаяся в нем концепция свободного выбора в состоянии, предшествующем проявлению, возможно, также может что-нибудь дать нам в связи с прямыми аллюзиями, касающимися свободы воли в пассажах, которые мы обсудим прямо сейчас.

 

Одно из подобных упоминаний содержится, например, в пехлевийском труде девятого столетия нашей эры, озоглавленном Денкарт, «Законы веры». Составление этого обширного собрания материалов, касающихся религии, обычаев, истории и т.п., было начато приблизительно в 820 г. н.э. известным верховным жрецом последователей Заратуштры по имени Атур-фарнабаг, и было закончено другим жрецом по имени Атурпат, который в 881 г. н. э. еще был жив  Рассматриваемый пассаж (Dk. 3. I74), находится в самой ранней из существующих книг, которые составляют труд (книги 1 и 2 утеряны), и является частью общего материала, собранного первым из этих двух составителей, относясь таким образом к первой половине девятого столетия н. э. Поскольку пехлевийский текст весьма не прост, сначала я транслитерирую его оригинал, приводя иранские эквиваленты семитских форм «аурваришна» (но заключая последние в круглые скобки), в целом отражая традиционную манера чтения. Затем я даю буквальный перевод, сохраняя неровный стиль оригинала, шерховатость которого иногда делает пехлеви трудно переводимым.

 

Пехлеви Денкард 3.174.2

Hast (homanato) azato-kam andar (den) getik martom. Az-as Avastakik nam (Sem) ahvo-i ast-amond, yas (zak-as) Zand xatai-i tanu-omand; va Datistan-i xatai xatayih azato-kam martom (ansuta)-i apar (madam) xes (nafsman) kam rayenitarih varzitarih. Yas (zak-as) apar (madam) aparik getik-dahisno ne (la) angon xes (nafsman) kam xatai hand (homand) cigon xatai martom (ansuta) az Yazdan aevak-ac. Ne (la) aeto (ast) rayenitarih i apar (madam) ahvoi cigon rayenitarih martom apar (madam) (valmansan) i (zak-i) tanu-omand be (bara) vijartano-i az (min) menavadan Yazdan; pa (pavan) an (zak) menavadan-ac Yazdan xatai ne (la) tanu-omand. Va azat-kam kartar Datar Auhrmazd va azat-kamih xatayih i apar (madam) martom apar (madam) kam pa (pavan) partiraftano ne (la) patiraftano yasan (zakesan) kirfak va vanas; va cam Datar azat-kam...

 

В мире человек  обладает свободой воли (azato-kam)  Отсюда происходит авестийское слово ahvo-i ast-omand (то есть avhu astvant), "жизнь, которая имеет тело," Занд [то есть объяснение], которого - "владыка, обладающий телом" (xatai-I tanu-omand) ; и решение владыки - владычество человека, имеющего свободу воли в намерении и исполнении собственного желания.  Поэтому в остальной части мирового творения нет таких (angon) владык собственной воли, подобных владыке-человеку, кроме одного только Бога. И при этом нет в этой жизни среди тех, кто имеет тело, намерения, подобного намерению человека, за исключением (намерения) духовного Бога; и поэтому духовный Бог - Владыка, не имеющий тела.  И деятель, имеющий добрую волю - это Творец Ормазд; и свобода воли – это владычество, которое (находится) в человеке относительно принятия (или) не принятия, согласно его воле, того, что (является) достоинствами и недостатками; и причина - Творец, который имеет добрую волю.

 

Основная мысль, развиваемая в этой специфической главе Денкарта более чем на страницу, заключается в том, что человек, ведомый совестью и разумом, должен избрать творить праведные дела и не быть вводимым Ахриманом в заблуждение, чтобы не совершать греха.

 

Второй пехлевийский труд (или скорее пазендосанскритская версия пехлевийского текста, обнаруженного только частично), который содержит аллюзии на учение о свободе воли, - Шканд-гуманик-Виджар или Шканд-Виманик-Вичар, «Объяснение, рассеивающее сомнение». Этот полемический трактат являет собой наиболее близкое подобие философского труда из всей пехлевийской литературы, что до нас дошла. Он относится очевидно ко второй половине девятого столетия нашей эры, так как его автор, Мартан-фарух, сын Аухрмаздата, последователя Заратуштры, жил приблизительно в эту эпоху.

 

Автор был маздаяснийским жрецом и абсолютным дуалистом. Он неуклонно утверждает зороастрийское учение о независимом источнике зла, противостоящем добру, и полемизирует против мнимых или действительных противоречий в других религиях, которые не в состоянии объяснить, как всеблагой и всемогущий создатель может допускать существование зла.  Теория свободы воли, неотъемлемо вовлеченная в его концепцию, и сущность его доводов состоят в том, что всеблагой и всемудрый Ормазд, не создавал ни Ахримана, ни зло, которые являются ограничением  Его божественной воли, и что Ахриман ответственен за обман и введение в заблуждение человека.  По этой причине он указывает на то, что рассматривается им как противоречия в мусульманских и христианских представлениях о свободе воли, особенно в представлениях рационалистической мусульманской секты Му'тазила, или му'тазалитов («отделившихся»).

 

Так, после подробного рассмотрения (SVV, глава II) представлений о воле Бога в Коране, он заключает (SVV.II. 176): «неизбежность противника воли (kam) Бога очевидна», утверждение, которое он поддерживает дальнейшими аргументами, а затем обращается к му'тазалитам:

 

Пазендская версия SVV.II. 280-281. Dit, ez esa kesa Mutzari xanend e purset; Ku Yazat hama mardum pa azat-kami az bazaa paharextan az dozax buxtan o vahest jaminidan kam aya ne?

 

 Санскритская версия of SVV.II. 280-281. Dvitiyam ca, tebhyo ye Muthajarikah akarryante nanu prccheta: Yat Iajadasya samagram manusyan svatantrakamalya papat pariraksitum narakac ca sodhayitum svarge ca nayitum kamah kim va no?

 

Перевод (ср. параллельную санскритскую версию): «Еще спросите тех, кого они называют мутазалик (то есть мутазалитов): действительно ли воля Святого Существа (Бога) в том, чтобы сохранить все человечество от зла благодаря (их собственной) свободной воле, спасти их от ада, (и) провести их рай, или нет?»

 

Зороастрийский полемист продолжает дальше, указывая своим противникам, что их право на прославление божества зависит от их ответа, да или нет, на этот вопрос.

 

Далее, после попыток опровергнуть различные христианские принципы и идеи (SVV.15. 1-73), и замечания о том, что «противоречивость их утверждений произошла из священных писаний их верховного жреца» (имея в виду очевидно Святого Павла, который упомянут впоследствии, в 15. 91), он утверждает, что логическое завершение христианских представлений привело бы к противоречию, заключающемуся в том, что «евреи убили Мессию по воле Отца» (I5. 76), и он продолжает указывать на некоторые из трудностей, в которые эта концепция свободы воли человека привела бы христианина из-за отказа принять дуалистическое происхождение вселенной (15. 114) и силу Ахримана:

 

Пазендская версия SVV.15. 77-84. Dit, anbasaniha awar azat-kami i ostya goet; Kuys mardum azat-kam dat hend. Edun aho i gunah i mardum kunnend azat-kami hast, vas azat-kami xat o mardum dat. A ham oi gunahkar sazet dastan ke bun vahan i gunah. Agar mardum gunah u bazaa pa azat-kami i xes kunend [ne] pa kam i Yazat!, a ser mar gurg gazdum xarawatar i gaza awazana i cihari-kunisni gunahu bazaa yasa azas hame rawet pa kadam azat-kami u ke gunah? Edunnica zahar i awazana i andar bes u aware urvar sardaga yasa ne azat-kami vahan ke bun dast?

Санскритская версия SVV.15. 77-84. Dvitiyam ca anibaddhataya upari svatantrakamatve pravinataram nigadatai; Yat manusyah svatantrakamah dattah santi. Evam dosah papanam yan manusyah kurvanti svatantrakamiyah santi asau satantrakamatvam svayam manusyebhyo dadau. Tat sarvatra enam papakarinam yujyate parijnatum yo mulakaranam papasya. Cet manusyah papam dosam svatantrakamatvena nijena kurvanti [na] kamena Iajadasya <…>

 

Перевод (ср. параллельную санскритскую версию): «Еще он говорит противоречиво о свободной воле (azat-kamih) верующего, что человечество сотворено (Им) со  свободной волей. Тем самым греховное беззаконие, которое творит человечество, свободно желается, а свобода воли для человечества (была) сотворена Им самим, что (подразумевает, что) это значит, что его аналогично надо счесть грешником, являющимся изначальной причиной греха. Если человечество совершает грех и зло по своей свободной воле, [не]  по воле Святого Существа (Бога), по какой свободной воле, какая свободная воля и какой грех являются грехом и злом льва, змеи, волка, (и) жалящего скорпиона (и) смертельных существ – (все), что является их природными деяниями, что всегда исходят от них? А также кто утвердил источник смертельного яда, который находится в беше (трава) и других разновидностях растений, причина которого не вследствие доброй воли?

 

Суть доводов Мартан-фаруха, если я правильно понимаю пассаж в связи с остальной частью его трактата и с общим богословием зороастризма, должна показать неспособность христианского учения познать ограничения воли Бога (Ормазда), возникающего вследствие противной воли Злого Духа (Ахримана). Согласно зороастризму, все вредные существа и яд, существующий в растениях, обязаны изначальному происхождению от Ахримана, и поэтому заведомо злы; в то время как человек был сотворен изначально благим, но был испорчен мощным влиянием Злого Духа. Можно отметить, что автор непосредственно в конце этого раздела добавляет, что «об этом предмете можно говорить очень много (vasiha) для подведения итога» (15. 90).