Происхождение бакинского башенного храма

Географическое положение Апшеронского полуострова в Каспийском море, его изолированность, вызванная примыкающими полупустынными пространствами, отсутствие строительного леса, изобилие природного строительного камня и специфические историко-бытовые условия не могли не наложить определённый художественно-эстетический отпечаток на его архитектуру. Удобные бухты, пересечения торговых путей, залежи нефти и свободный выход на поверхность земли нефтяного газа послужили причиной возникновения ещё в глубокой древности самобытных и неповторимых памятников культуры.

 

Естественные огни по берегам Каспия в те отдалённые времена считались священными и привлекали множество верующих. Крупное поселение, возникшее вокруг одной из групп естественных огней, постепенно переросло в город Баку.

 

Как говорил М. Ж. Сен-Мартен, французский востоковед начала XIX в.: «Город Баку издревле почитался… персами как священное место ввиду наличия многочисленных источников нефти и свободных выходов на поверхность земли газов, пылавших естественными огнями. Во многих местах эти «вечные» огни поддерживались огнепоклонниками, создававшими целую группу алтарей и храмов огня. Город Баку был превращён своими правителями и их подданными в место служения огню».

 

Некоторые исследователи отмечали в своих работах древнее происхождение Баку. С. Ашурбейли установила этимологию «Баку» от др.-иранск. «бага» («Бог»), которое встречается в Бехистунской надписи VI в до н. э.

 

Город Багаван, где горели неугасимые огни и находились храмы огнепоклонников, упоминается армянскими летописцами Мовсесом Хоренаци (V в.), Ананием Ширакаци в (VII в.) и Гевондом (VIII в.), который упоминает его как Атши-Багуан. С. Ашурбейли считает, что Атши – это искаженное «Атеш» («огонь»), а Атеши-Багуан – «место священных огней». Кесреви Тебризи отождествлял Багаван и Атеши-Багуан с древним Баку: «Город назывался так, потому что в нём находился один из главных храмов огнепоклонников».

 

Низами Гянджеви в своей поэме «Искендер-наме», говоря о Ширване, писал:

«Был тут некий огонь, а вокруг него камень,

«Худи-сузом» в народе звался этот пламень.

В золотых ожерельях склонялись перед ним сто эрпатов

Неверными он был ценим…»

 

«Худи-суз» – букв. «сам по себе горящий» – речь идёт о горящей нефти или газе.

«…склонялись перед ним сто эрпатов» – склониться перед священным огнём столько человек смогли бы только в большом храме.

 

Большим храмом, поярусно расположенные помещения которого были в состоянии легко вместить сто и более человек, мог быть бакинский башенный храм, известный как Гыз галасы (Девичья башня). Это можно предполагать из следующих строк: «Был тут некий огонь, а вокруг него камень», т. е. огонь, сам по себе горящий, а вокруг него камень – круглые каменные стены башни.

 

Необычность Девичьей башни, которая с периода её возникновения не имеет аналогов ни в средневековом, ни в более позднем башенном строительстве как в Закавказье, так и на всем Ближнем и Среднем Востоке, и по сей день вызывает много разноречивых предположений о её назначении и датировке.

 

С глубокой древности Девичью башню окружал ореол легендарных сказаний. Наиболее популярна следующая легенда: в древности один овдовевший владетель г. Баку решил жениться на своей дочери. Та, придя в ужас от предстоящего брака, поставила условие – построить для неё башню. Когда башня была построена, то она, в одном варианте, заперлась в ней, а в другом бросилась с её верхней площадки в море. Отсутствие мусульманских наслоений позволяют отнести эту легенду о Девичьей башне к глубокой древности.

 

Ближайшее рассмотрение конструкции башни показывает, что она построена по принципу строительства архаических монументальных сооружений. Об этом говорят редкая толщина стен (5 м у основания) и большая высота (117 ступеней от отметки второго этажа до верхней площади кровли).

 

Данный тип башенных храмов, судя по ассирийским рельефам из Дур-Шаррукина, зародился и развивался в Мидии, где основным строительным материалом был сырец – глиняный кирпич, высушенный на солнце. Для того чтобы строить из сырцового кирпича высокие полые внутри башенные постройки, необходимо было для прочности принимать значительную толщину стен и предусматривать массивный выступ – контрфорс.

 

Со временем контрфорс стал неотъемлемой частью храма и играл определённую ритуальную роль, создавая поверху башни добавочную площадь, использовавшуюся во время зороастрийского богослужения.

 

Построенные из сырцового кирпича, мидийские храмы за многие века превратились в оплывшие глиняные холмы, и лишь бакинский храм, возведённый из прочных известняковых камней, но с толщиной стен, присущей для сырца, сумел выстоять до настоящего времени.

 

Башня, согласно обмерным чертежам (рис. 2, 3, 4), имеет внутреннюю высоту, равную от пола первого этажа до пола верхней открытой площадки 28,0 м. Внешние размеры башни со стороны входа, с учётом цокольной части и парапета, примерно равны 32 м, а со стороны моря за счёт резкого падения уровня скалы высота доходит до 35,0 м.

 

Интересна система членения фасадов храма по вертикали на три основные части: 1) основание из камней неправильной формы; 2) гладкая часть башни, решённая горизонтальными рядами аккуратно обтёсанных камней; 3) верхняя часть, решённая аккуратным чередованием попеременно выступающих и втопленных рядов каменной кладки с завершением в виде плоского валика и гладкого парапета, ограждающего верхнюю ритуальную площадку. На парапете до реконструкции возвышались семь тумб-горелок.

 

Рис. 2. План Девичьей башни с указанием семи ритуальных тумб-горелок

 

 

В башне имеются узкие окна, слабо освещающие нижние площадки лестницы, колодец с питьевой водой. В стене башни с западной стороны проходила гончарная труба слабого обжига, частично сохранившаяся до настоящего времени в совершенно чистом виде, к которой в каждом этаже подходят ниши с молитвенными очагами.

 

Девичья башня имеет в первом этаже как бы преддверие и семь этажей святилищ с алтарями огня в виде поэтажных ниш, где горели «вечные» огни.

 

 

Рис. 5. Ритуальная ниша верхней части башни.

 

За нишами проходил в древности каменный газовый стояк (рис. 6). От него специальные каменные выступы с отверстием подводили газ в нишу-алтарь, которые со временем, будучи без металлической оковки, обгорели и выкрошились.

 

 

Поэтажные ниши, по всей видимости, являлись ритуальными очагами. Полутёмные, круглые в плане, без всякого оформления комнаты, перекрытые плоскими сферическими куполами, с круглыми отверстиями в центре, имели расположенные по одной вертикали ритуальные ниши-очаги, в которых горели неугасимые священные огни, одновременно освещавшие тёмные входы в ритуальные помещения.

 

В газовом стояке, видимо, на уровне поэтажных ритуальных ниш устанавливалась специальная гончарная секция, к сожалению, не сохранившаяся ни в одном этаже, имевшая небольшой отвод-горелку, направленный кверху, через который выходил газ, постоянно горевший во всех семи святилищах храма.

 

Необходимость установки гончарных секций в имеющиеся габариты каменного колодца (D=0,45 м) заставила изготовлять необычные гончарные секции высотой 42 см, суживающиеся книзу и вдеваемые в верхнюю гладкую часть предыдущей секции, т. е. без утолщения с наружной стороны. Таким образом, вся внутренняя поверхность газового гончарного стояка через каждые 31 см имеет суживающийся на 2,4 см ободок шириной 9 см.

 

Этот газовый стояк, собранный из одинаковых по форме и размерам гончарных секций, согласно реконструкции, проходит от первого этажа до семи каменных труб, установленных по верху башни и к которым подходила труба, подводившая газ, постоянно горевший семиглавым пламенем, венчая храм яркой огненной короной (рис. 6).

 

 

Обращённая на северо-восток, почти гладкая с небольшой вогнутостью стена, благодаря правильной постановке самого сооружения и закруглениям с обеих сторон, легко обтекается северо-восточным ветром (рис. 10). Узкие окна, решённые двумя рядами на разных уровнях благодаря расширению их внутрь и, особенно, к низу, слабо освещают нижнюю лестничную площадку, но не дают возможности увидеть основание башни. Это доказывает, что окна служили для вентиляции, освещения и наблюдения за восходящим светилом и звёздами, поэтому не могли служить оборонным целям.

 

 

 

Все окна расположены с подветренной стороны, защищены выступающим контрфорсом и обращены на юго-восток (рис. 7, 8).

 

По-видимому, храм был реконструирован в эпоху Сасанидов. К этому периоду относится реконструкция, где в круглый газовый стояк, вытесанный из известняка и, видимо, сильно обветшавший, особенно на уровне ритуальных ниш (рис. 4, 5), был установлен на чистом известняковом растворе гончарный газопровод.

 

Храм подвергался реставрациям и позже, о чём свидетельствует явно позднего происхождения плита, неаккуратно вделанная в кладку, не над главным входом, а где-то сбоку, на высоте 14 м в верхней её части (рис. 4). На этой плите выгравирована куфическая надпись, гласящая «гоббе (купол, свод, небесный свод) Масуда, сына Давуда». Судя по этой надписи, это надгробная плита, которой во время ремонта заделали выбоину на башне. Некоторые исследователи ошибочно приняли эту плиту за печать архитектора, якобы построившего башню, что послужило основанием неправильной датировки башни.

 

 

Башня в очередной раз была реставрирована в XIX в. в верхней части русским военным ведомством, а в последний раз в 60-х гг. XX в. Отдельные архитекторы, не взирая на цельность объёмно-пространственной композиции и архитектурно-планировочного решения храма, продолжают без всяких доказательств утверждать, что башня строилась в два приёма: первые четыре этажа, как они утверждали, были древнего происхождения, а верхние четыре надстроены в XII в.

 

Неправильно обрисованная в конце 20-х – начале 30-х гг. конструкция гончарной трубы дала возможность некоторым исследователям, не проводившим ее лично, утверждать, что труба в башне была канализационной, а ритуальные ниши огня – поэтажными уборными.

 

Некоторые исследователи это древнее сооружение башенного типа причислили к крепостным сооружениям. Почему-то явно культовое сооружение – храм с семью ритуальными этажами, имевшими семь алтарных ниш с горевшими в них когда-то вечными огнями и без единых оборонительных приспособлений, было ими причислено к типу военных сооружений, а чистая гончарная труба и алтарные ниши названы санитарными сооружениями для собиравшихся в ней, по фантазии авторов, во время осады 200 женщин и детей.

 

В 1925 г. Азербайджанскую ССР по приглашению «Общества обследования и изучения Азербайджана» посетил известный бомбейский учёный-зороастриец проф. Дж. Дж. Моди. Моди утверждал, что в древних парсийских текстах говорилось о храмах Огня на побережье Хазарского (Каспийского) моря. Он посетил Девичью башню, которую он считал древним Аташкаде (храмом огня) и высказал предположение об архитектурном сходстве башни с храмом огня, обнаруженным при раскопках древнего города Таксилы, недалеко от Равалпинди (Пакистан). Следует отметить, что предположение Моди так и осталось не непроверенным.

 

Визуальное обследование внутренних стенок трубопровода показало, что он чист и не имеет грязных пятен и отложений солей. Пол ниш не имел и не имеет уклона в сторону трубопровода. Стенки газопроводной трубы, имея один ровный бледно-розовый цвет гончарных изделий слабого обжига, не могли служить канализационными отводами и сохраниться в такой чистоте. Таким образом, никак нельзя предположить, что эти ниши могли служить «ретирадами» (санитарными узлами).

 

Возводя башенные постройки, зодчие средневековья сооружали их с инженерной логичностью, придавая нижним этажам необходимую, с оборонительной точки зрения, толщину стен и сокращая её в верхних этажах, где эта толщина была излишней. Как показывает анализ, толщина стен всех средневековых оборонительных башен на уровне первого этажа колеблется от 1,2 до 2,11 м, поскольку толщина в 2,0 м была более чем достаточна для прочности самой башни и устойчивости против таранов противника во время осады. Поэтому если предположить, что в XII в. башня была бы надстроена новыми четырьмя этажами, то, конечно, средневековый мастер не продолжал бы невероятную для известнякового кирпича толщину, равную на уровне 4-го этажа примерно 4,5 м, а возвёл бы стены своих этажей в размерах от 1,2 до 2,0 м.

 

Стены башни равномерно утончаются от 5,0 м на первом этаже до 4,0 м на последнем. Это лишний раз подтверждает, что Девичья башня была задумана и построена за один раз от начала и до конца. Строгая закономерность решения образа храма в целом и взаимосвязанность отдельных частей его между собой, полностью опровергают предположение о том, что башня строилась в два приёма – первая гладкая и вторая ребристая.

 

Девичья башня, видимо, являлась частью культового комплекса, что подтверждается наличием рядом с ней ещё одного ритуального сооружения.

 

В 1964 г. напротив Девичьей башни, в метрах пятидесяти к западу, археологи О. Исмизаде и Г. Джидди на глубине четырёх метров от существующей поверхности земли обнаружили и обмерили почти сохранившийся алтарь огня. Самоотверженная настойчивость археологов сохранила для истории фотографию, обмер и описание обнаруженного древнего алтаря, который, к сожалению, вскоре был уничтожен (рис. 10).

 

Алтарь имел восьмигранное трёхступенчатое основание, каждая ступень была высотой 22-25 см, в центре верхнего основания была установлена восьмигранная колонна высотой 110 см и шириной 45 см. В верхней части колонны явно прослеживались следы огня и нефти. В колонне не было отверстия для газа – нефть горела в чаше, которая полностью не сохранилась. Местом опоры чаши служило неглубокое круглое сферическое углубление на верхней части колонны. Вся высота алтаря была примерно равна 225-235 см.

 

Рис. 10. Алтарь огня

 

Проделанный эскизный проект реконструкции вернул истории архитектуры Азербайджана образ древнего алтаря огня (рис. 11).

 

 

Алтарь подобного типа был широко распространён в Мидии и Сасанидском Иране, где были невысокие алтари огня (ниже человеческого роста).