Персидские риваяты

>>Оглавление

>>Пехлевийский «Зартушт-намаг»

Принято считать, что на протяжении нескольких столетий контакты между индийскими и иранскими зартошти были чрезвычайно редки и поддерживались лишь усилиями отдельных верующих. В Индии, где были более благоприятные условия, парсы в течение столетий постепенно перенимали местные индуистские обычаи, имена, отдельные ритуалы. По этой причине благочестивый давар Чанга Аса из Навсари и несколько его единоверцев решили получить точные разъяснения по некоторым религиозным вопросам. Их первый эмиссар, Нариман Хошанг, был направлен к иранским мобедам в 1478 г. и, преодолев множество опасностей в пути, достиг своей цели и вернулся домой в 1487 г.

Одно из полученных им разъяснений прямо касалось обращения: «Если дети от служанки веруют в Благую Веру, им нужно повязать кушти [т.е. обратить в зороастризм]; и когда станут они разумны, внимательны и привержены вере, следует провести над ними ритуал барашнум андит; также вполне допустимо и позволительно есть что бы то ни было из их рук». Тем, кто стремится отвратить детей, рождённых от матерей иной веры, от веры отцов-заратуштрийцев, мы напомним еще более определенное указание из риваята Каус Махьяр 1599 г.: «Могут ли могильщик, сожигатель трупов и дарванд стать бехдинами [т.е. обратиться в маздаяснийскую веру]?» Вот ответ: «Если они тщательно соблюдают правила веры и находятся в постоянном общении [с верой], и если это не приносит вреда бехдинам, это допустимо и позволительно».

Невольно спрашиваешь себя, как часто приходилось «расово чистым» парсам предоставлять доказательства своего благочестия, религиозных познаний и приверженности вере Заратуштры. Разумеется, мы не приемлем массового обращения всех и каждого, за которым, скорее всего, может скрываться лишь преходящий или эгоистический интерес к нашей религии; однако наши серьезные последователи на Западе порой проявляют познания и верность, далеко превосходящие познания и верность среднего парса, за чьей ксенофобией скрывается собственная неосведомлённость в этом вопросе. Перевод риваятов сделан ортодоксальным мобедом Эрвадом Боманджи Н. Дхабхаром. Стоит отметить, что уже предпринимались неуклюжие попытки объявить процитированные пассажи позднейшими вставками!

Риваят Иттхотер 1773 г. стал последним в переписке между Ираном и Индией, продолжавшейся почти триста лет. Он содержит в себе ответы на 78 вопросов парсийских дастуров из Броача и Сурата, переданных в Иран Каусом Джалалом; документ подписан девятью иранскими дастурами и девятью бединами. Приведем Вопрос 13 и ответ на него, касающиеся обращения и помещения в дахмы:

«У бединов Индостана в этих краях много индийских слуг, выполняющих различную домашнюю работу; обучив их Авесте и повязав им кушти согласно обрядам зороастрийской веры, они поручают им освящать дахон-и гаханбар и другие предметы. Также индостанские мобеды и бедины принимают от них пищу и воду. Однако, когда они умирают, мобеды и бедины не позволяют помещать их тела в дахмы, говоря, что это дети дарвандов и что не следует смешивать их кости с костями бединов. Таким образом, пока эти люди живы, их используют в религиозных церемониях, а после смерти не позволяют им покоиться в дахме. Мы спрашиваем, позволительно ли помещать их тела в дахму? Пусть ответят нам на этот вопрос».

Вот ответ на этот вопрос: «Решая вопрос о слугах-джуддинах, мобеды и бедины должны прежде всего заботиться о своей собственной вере, своих собственных ритуалах, своей собственной праведности, своей собственной душе, дабы не совершить злодеяний. ОБУЧЕНИЕ АВЕСТЕ СЫНОВ ДЖУДДИНОВ И ОБРАЩЕНИЕ ИХ В ДИН-И ВЕХ-И МАЗДАЯСНАН ЕСТЬ ВЕЛИЧАЙШАЯ ЗАСЛУГА! Напротив, достойно всяческого осуждения и несообразно с мнением членов дин-и бехи то, что, пока эти молодые люди живы, мобеды и бедины Индостана едят приготовленную ими пищу, когда же они умирают и предстают милосердию Божию – те несправедливо унижают их бедные тела, называя их сынами джуддинов и не позволяя соединять их бренные останки с останками бединов в дахме. ЭТО ЗЛОДЕЯНИЕ! Подобная несправедливость не соответствует вере Заратуштры и Праведному Пути; и всякий, кто поступает таким образом и не позволяет их телам упокоиться в дахме, становится, по нашей вере, МАРГАРЗАНОМ, виновным перед Мером и Срошем. Итак, необходимо мобедам и бединам проявлять к этим юношам и девушкам больше милосердия и полагать тела этих усопших в дахме, по правилам дин-и бехи – И БУДЕТ ЭТО ИСТОЧНИКОМ РАДОСТИ ДЛЯ ОРМАЗДА И АМЕШАСПАНДОВ.

Слышали мы из красноречивых уст дастурзаде Дастура Кауса, достойного преемника усопшего Дастура Ростама, что некоторые дастуры, мобеды и бедины по всей той стране [в Индостане] препятствуют этому и требуют, чтобы этих юношей и девушек не учили Авесте и не обращали в дин-и вех-и маздаяснан. ЭТО НЕРАЗУМНО И ЧУЖДО НАШИМ ПРЕДАНИЯМ. Да процветают Возлюбленные! Во втором фаргарде Йуд-Див-Дада (Вендидада) Творец мира повелел праведному Заратуштре Эсфантаману Ануше-равану ВЕСТИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ К ДИН-И БЕХИ, Главному Пути, дабы познали они Его радость, Его славу и Его честь.

Далее, во времена Хошидарма, Хошидар-бами и Сиавашана (три Спасителя в зороастризме) ВСЕ ДЖУДДИНЫ БУДУТ ОБРАЩЕНЫ В ДИН-И БЕХИ. Из этого следует, что, согласно дин-и бехи, достойно и необходимо обращать этих юношей и девушек: ЭТО ВЕЛИКАЯ ЗАСЛУГА И ДЕЛО ПРАВЕДНОСТИ. Тех же, кто восстаёт против этого, следует рассматривать как ПРИНАДЛЕЖАЩИХ К ВЕРЕ ДЖУДДИНОВ, не имеющих понятия о Происхождении и об ином мире. ОНИ ИДУТ ПО ПУТИ ТЩЕТЫ И ЗАБЛУЖДЕНИЯ: СОГЛАСНО НАШЕЙ ВЕРЕ, НЕ ДОСТОИТ ИМ НАЗЫВАТЬСЯ БЕДИНАМИ, ИБО, БУДЬ ОНИ БЕДИНАМИ, ОНИ СПОСОБСТВОВАЛИ БЫ ВОЗРАСТАНИЮ ДИН-И БЕХИ».

В XX веке наш ученый Эрвад Шехарьярджи БХАРУША, выдающий филолог, прекрасно знакомый как с зороастрийскими религиозными традициями, так и с обычаями и нравами парсов, использовал оригинальный персидский текст и перевод на гуджарати риваята Иттхотер в своей полемике. Позже, после его смерти, выполненный им английский перевод был опубликован в составе большой статьи, озаглавленной: «Обращен ли зороастризм ко всему человечеству или только к одной расе?» Можно лишь удивляться резкому противоречию между позициями ученого священства прежних времен – и времен нынешних, при том, что священникам, конечно, не могут быть неизвестны их собственные вероучительные тексты, столь ясно и НЕДВУСМЫСЛЕННО решающие вопрос об обращении. Возможно ли, чтобы они не интересовались содержанием собственных священных книг? Как же они объясняют эти тексты новопосвященным? Как описывают им перспективы иранских зардушти – и говорят ли об этом вообще? Обсуждаются ли эти проблемы в зороастрийских семинариях – или, быть может, просто отбрасываются как пустые, незначимые, даже вторичные по отношению к ритуальному значению текстов?